Посинформ

Владимир Золин. "Джива"

Три пары глаз молча, заворожено смотрят на огонь, в зрачках отражается его чарующий танец. Вдруг один из мальчиков оторвал взгляд от костра и, посмотрев куда-то поверх голов сидящих друзей, вскочил как ужаленный, вытаращил глаза и замычал, потом вытянул руку в сторону реки и каким-то не своим голосом произнес: - Смотри!...

Три пары глаз молча, заворожено смотрят на огонь, в зрачках отражается его чарующий танец. Вдруг один из мальчиков оторвал взгляд от костра и, посмотрев куда-то поверх голов сидящих друзей, вскочил как ужаленный, вытаращил глаза и замычал, потом вытянул руку в сторону реки и каким-то не своим голосом произнес:

- Смотри! Чего это такое? - Голос был тихим, но прозвучал громче выстрела. До этого спокойно сидевшие на песке друзья, вдруг вскочили как ужаленные и прижались друг к дружке. Пацаны инстинктивно сбились в кучку, сейчас их поступками управлял животный страх. Страх делает людей сплочённее и ближе.

Почти посередине могучей реки стоял Лосиный остров. Прямо над ним, в облаках, возникло огромное зеленоватое пятно, свечение лилось сверху, стала видна поверхность воды, неестественный зеленоватый свет залил почти полнеба, пятно разрасталось, в середине его появилось сначала желтоватое, потом ярко-золотистое образование, оно напоминало огромную люстру. Эту чечевицеобразную, светящуюся массу трудно было назвать чем-то определенным, похожее на люстру тело искрилось, переливалось, пульсировало светом. Играя всеми цветами радуги, "нечто" опустилось ниже и застыло прямо над островом. Если говорить о размерах этой "штуки", то на острове она бы не поместилась, настолько огромными были размеры этого "нечто". Над рекой стояла какая-то зловещая тишина, даже маленькие волны перестали шуршать о пологий берег. Из "люстры" вырвался ослепительно белый, тонкий как игла луч света и уперся прямо в остров. Этот луч был настолько ярок, что был похож на застывшую молнию. Яркими искорками засверкали в луче вспугнутые птицы, через некоторое время до ребят донёсся птичий гомон и карканье. До острова по прямой было километра три, но свет луча был настолько ярок, что даже с такого расстояния можно было увидеть мельчайшие подробности. Остров весь светился, как капля росы на утреннем солнце, луч двигался по нему, будто что-то искал,

он с непонятной настойчивостью освещал кроны деревьев, берег острова, луч начал пульсировать, то расширяясь, то снова становясь как игла.

Вдруг луч резко двинулся в сторону наших друзей. По колышущейся массе воды заскользило пятно ослепительного света, сразу стало видно дно реки, островки водорослей, лежащие на дне коряги. Отраженный водой луч мерцал и колебался, в воздухе заплясала кисея легкой дымки, пятно на воде приблизилось, луч ударил, ослепил, заставил зажмуриться. Но даже сквозь закрытые веки свет проникал куда-то вовнутрь, он пропитал собой одежду и тело, окутал, запеленал, сделал мир неподвижным. Костер стал невидимым, только колеблющиеся тени на песке могли указать на его присутствие. Время застыло и стало тягучим как мёд, всё вокруг замерло, замедлилось и остановилось, тишина грохотала в ушах гигантским камнепадом. Неожиданно страх, сковавший ребят, отвалился от тела, как старая кора от дерева. Они почувствовали себя удивительно легко и спокойно, даже можно сказать, комфортно, свет уже не ослеплял, он успокаивал и как будто разговаривал с мальчишками. Говорил им что-то давно знакомое, вдруг стало тепло и уютно, как в счастливом сне. Постепенно свет затухал, глаза стали различать окружающие предметы, догорающий костер, кромку темной воды и висящую в небе над островом огромную "люстру". Реальность происходящего была разрезана на тонюсенькие листики времени, смысл происходящего растворился сам в себе. Возникло странное, приятное ощущение наполненностью какой-то непонятной силой, неподвижный воздух окутал ребят нежной, теплой пеленой, не было ни страха, ни волнения, только их детские чувства резко обострились, окружающее пространство зазвенело новыми звуками, запахло новыми ароматами, заиграло новыми красками.

Трое стояли у догорающего костра и смотрели в небо. Там странное светящееся "нечто", вдруг ставшее близким и родным, медленно меняло свой цвет с оранжево-золотистого на зелёный и уходило вверх, к облакам. Совершенно бесшумно сверкающая "люстра" растворилась в вечернем небе. Некоторое время там еще оставалось светлое, зеленоватое пятно, но вскоре и оно погасло.

Прошло еще немного времени, пространство реального мира лопнуло нахлынувшими на ребят запахами ночной реки, плеском воды, прикосновением ветра. Неподалеку затарахтел мотор катера, из темноты выплыли огоньки, в берег ткнулся белый конус прожектора. Но этот свет был иным, он был холодным и слепящим. Пошарив по берегу, прожектор осветил мостки, причал и стоящих рядом с почти погасшим костром пацанов. Катер подошёл к причалу и устало прислонился к нему, скрипнул резиной старых, изорванных шканцев. Вода реки перевернуто отражала потрепанную рыбацкую посудину "Амур", волны, как будто насмехаясь, ломали и коверкали отражение, огоньки сигнальных фонарей на мачте катера многократно повторялись в шаловливой реке. На настил причала сбросили трап, держась за поручни, с катера сошли двое небритых, почти что черных от загара рыбаков. Шлепая широченными голенищами резиновых "болотных" сапогов, они прошли по повизгивающему настилу мимо ребят, бросив на ходу;

- Вы чего тут? Заблудились, что ли?

- Добросьте нас до пристани, а? - несмело попросил Глазок.

- Пассажиров не берем! - строго произнес первый рыбак.

- Попросите капитана, может, возьмет? - буркнул через плечо второй, рыбаки широкими шагами направились к навесу с ящиками.

Пацаны направились по стонущему под ногами досчатому настилу к катеру, несмело, теряясь и робея, поднялись по трапу на борт. В приоткрытой двери рубки появился лохматый пес, за ним вышел матрос в грязной тельняшке. Собака ткнулась прохладным носом в ноги гостей и приветливо замахала хвостом. Матрос нетрезвым взглядом оглядел ребят, перекинул "беломорину" в другой уголок рта, хриплым голосом спросил:

- Чё, шпана, куда собрались?

- Нам только до пристани, темно уже, а лесом страшно, - сказал Глазок.

- А чего вы до ночи ждали? - матрос вынул изо рта окурок и икнул.

- Так получилось...

- Получилось, получилось... А ну, давай, шпана, валите на берег! - матрос угрожающе надвинулся на мальчишек - Давай, давай!

- Дядь! Ну, возьмите, а? Мы только до пристани... - заныл Глазок.

Неожиданно из темного проема двери показался пожилой, седоволосый мужчина в форменной фуражке с "крабом".

- Это кто такие? - низким, хрипловатым голосом спросил "пожилой".

- Возьмите нас до пристани, а? Пожалуйста!... - снова взмолился Глазок. Капитан внимательно посмотрел на ребят и чуть заметно улыбнулся из-под густых пшеничных усов.

- Вы что так поздно на реке делаете? Матери, наверно, уже с ума сходят.

- Мы в лагерь ходили, друга навестить, да вот, заболтались с ним, глядим - темно уже.

- Лесом, значит, идти страшновато, трусим маленько?

- Ага, волков боимся, - ответил находчивый "Глазок".

- Так их летом вроде и не видать, - прищурив глаза, улыбнулся капитан.

- Все равно страшно, - ребята тоже заулыбались, предвещая удачный исход разговора.

- Ладно, оставайтесь, добросим вас куда надо, как раз туда идем. - Тут капитан обратился к матросу. - Встань к штурвалу, я покурю маленько.

Пес все время разговора внимательно смотрел на гостей, и как только почувствовал расположение хозяина судна к посетителям, сразу завилял хвостом, как пропеллером, подошел к ногам ребят и начал приставать, просить, чтобы его потрепали, погладили по пахнущей рыбой лохматой спине, почесали живот и за ушами.

Рыбаки вернулись с берега, нагруженные ящиками с крупной, желтоватой солью, молча отвязали швартовы, убрали трап и спустились с палубы в трюм. Катер взревел мотором, взбуровил воду за кормой и нехотя, медленно стал отходить от причала. Капитан достал папиросу, свистнул бумажным мундштуком, чиркнул спичкой, прикурил, пыхнул облачком дыма и внимательно посмотрел на мальчишек.

- Ну, расскажите чего-нибудь, как каникулы проводите? Чем занимаетесь?

- А когда вы к берегу ехали, ничего не видели? - неожиданно спросил Шуга, которого иногда звали Саша.

- По реке не ехают, а ходят, - с легкой усмешкой возразил капитан. Речь его была тихой и неторопливой, как река, на которой он трудился уже не один десяток лет. - Вот зимой, садись в сани и ехай сколько влезет, хошь вдоль реки, хошь поперек... - капитан потрепал Сашу по вихрастой голове. - Эх вы, сухопутные... - он прищурил глаза, затянулся папироской, спросил: - А что мы должны были увидеть?

- Да тут, над Лосиным, такая штука висела, большущая, на всю реку видать было.

- Большущая? Какая большущая, вертолет что ли?

- Да нет, я вертолет знаю, видел сто раз, это не вертолет, гораздо больше, как люстра.

- Ну, ты, парень, загибаешь! Как люстра, но больше вертолета? Непонятно! Так не бывает, чтобы люстра больше вертолета была.

- Такая огромадная! Больше катера раз в пятьдесят!

- Да чтобы больше моего "Амура", какая-то люстра? Ни в жизнь не поверю! - капитан подтрунивал над мальчишками, шутил, но ему было занятно, почему это их так задевает? Пацаны наперебой стали рассказывать улыбающемуся капитану все то, что они, буквально четверть часа тому назад, пережили и увидели. Капитан несколько раз во время их сбивчивого и непонятного рассказа снимал фуражку и почесывал свою коротко стриженую, седую голову. Он никак не мог взять в толк, зачем этим троим болтунам понадобилось выдумывать эту абсолютно фантастическую историю, так отчаянно врать про какую-то летающую люстру, про луч света?. Как опытный в таких делах человек, капитан выслушал историю до конца, помолчал и сказал:

- Вы меня, ребята, не ругайте, но я вам вот что скажу. Это вам наверно показалось, насмотрелись на огонь, вам и привиделось, заснули маленько у костерка - капитан улыбнулся и снова потрепал вихрастую голову Шуги. - Я как раз в это время у штурвала стоял, в полсотни метров от Лосиного прошли, и чтобы не заметить такой большой штуки над головой, такого просто не может быть. Не бывает такого, чтобы одни люди видели, а другие - нет. Может, это ещё днем было? Так тогда мы еще в бригаде были. Сколько времени прошло, как вы эту люстру видели? У вас, я вижу, и часов-то нет. Ну, сколько примерно, час, полтора?

- Нет, как только она улетела, тут сразу вы и подъехали. - Саша осекся, но тут же поправился - То есть, подошли. Ну, почти что сразу, через минуты три или пять...

- Ну, тогда я не знаю. - капитан немного помолчал, подумал, посмотрел куда-то вверх и продолжил - Значит, выходит, либо вам показалось, либо нечистая сила... - он лукаво усмехнулся и легонько ткнул Сашу пальцем в живот. - Это наверно чертяка на помеле к вам прилетел! Ага?

Странный рассказ троих пацанов слегка позабавил пожилого человека, он посчитал рассказ выдумкой, игрой в страшилки. Трудно бывает понять то, что запредельно. Даже собственным глазам не всегда поверить можно, бывает и обман зрения, и миражи там всякие, галлюцинации. Но почему они так упорно стояли на своем? Было, и все тут! Катер плыл в ночи, его острый форштевень разрезал ночную, прохладную темноту воды, она журчала вдоль борта и расходилась несколькими грядами волн, волны странно вытягивались, отбегали назад и в стороны от катера, растворяясь в непроглядной тьме ночи. Они были пологими, тихими и почти незаметными, пока скользили по чёрной глади рядом с катером, но, подходя к берегу, они вдруг становились злыми и сильными. Волны с шумом и плеском налетали на кусты и прибрежный песок, как будто пытались отомстить за что-то.

Воздух напоен запахами реки. Вдалеке видны огоньки проплывающих по водной глади судов, река жила своей неторопливой жизнью, вода шумела вдоль борта, мерно постукивал мотор катера, пес вилял хвостом и щурил глаза от удовольствия, потому что ласковая рука мальчишки гладила ему спину и почесывала за ушами... Об этом происшествии ребята старались никому больше не рассказывать, все равно не поверят. Пройдет еще немало времени, когда перед каждым из них встанет то загадочное, чудесное ощущение слитности с ласковым теплым светом, подарившим несмышлёным ещё мальчишкам особые качества ума и тела. Но только одному из них доведется реализовать в своей жизни этот бесценный подарок. То, что было даровано - всем троим, было дано не для счастья, а для тяжелого испытания.

Реклама

Следите за самым важным и интересным в Telegram-канале Татмедиа


Нравится
Поделиться:
Реклама
Комментарии (0)
Осталось символов: